Историко-правовые вопросы развития института махалли

003С древнейших времен на территории Узбекистана система самоуправления развивалась в виде махалли. На Азиатском континенте и мусульманском Востоке опыт государственного устройства и управления имеет свои особенности и традиции. Махалля, возникшая еще до арабского завоевания и принятия ислама, существовала в виде объединения людей, живущих на определённой небольшой территории, которых связывали между собой не только добрососедские отношения, но и правила внутреннего поведения, духовно-моральные нормы, обычаи и традиции,[1]  Вид такого рода социально-экономического сплочения населения изменялся на каждом этапе исторического развития[2]. В большинство традиционных узбекских семей социально-политические, культурно-экономические преобразования пришли именно через махаллю[3].

Основное значение данного института заключалось в социально-территориальной организации бытовой деятельности населения в рамках соседних общин. Ещё Фараби (873-950 гг.) в своем произведении “Раздумья о населении идеального города”[4] раскрывая идею потребности к человеческим общинам, вследствии увеличения численности людей, писал: “каждый человек от природы устроен так, что на пути к стремлению жить и совершенствоваться он нуждается во многих вещах, однако он один не в силах ими овладеть, чтобы этого достичь появляется потребность в людской общине… Единая совместная деятельность членов данной общины предоставляет им возможность достижения и овладения теми вещами, которые им необходимы для их жизни и совершенства”. “В связи с этим человек прежде всего сближается с соседом. А еще, он с этим же соседом живет на одной улице, в одной махалле, в одном городе и, наконец в одной стране, которая создала этот город[5]”.

А в последствии Абу Али ибн Сина (Авиценна) в своем трактате  “О домашнем хозяйстве” развил эту мысль, говоря: “для того, чтобы люди жили в совместном обществе им нужно постоянно общаться и быть в различных взаимоотношениях, чтобы приность друг-другу пользу и выполнять потребности друг-друга им необходимы общие стремления и цели”[6].

По мнению Абу Райхана Беруни в основе возникновения общества лежат материальные потребности людей. “Наличие множества потребностей… вынуждает человека объединиться в общество себе подобных, чтобы оказывать содействие друг-другу по определенным договорным условиям” [7]. Видимо, эти мысли среднеазиатских энциклопедистов и послужили основой для такого понятия, как махалля.

«Махалля» происходит от арабского слова «махаллун», что означает «место». Сам термин “махалля” впервые был использован в XI веке в произведении Махмуда Кашгари “Девону лугатит турк” (“Собрание тюркских наречий”) как арабское выражение, обозначающее торгово-ремесленные кварталы[8].

В древности люди селились в городах по профессиям, об этом говорят названия многих махаллей, и в разных городах есть даже одинаковые. Так, и в Ташкенте, и в Бухаре имеются махали  Дегрез – литейщиков, были махалли кузнецов, ткачей, ювелиров, гончаров, оружейников, строителей, сапожников, мыловаров и многих других профессий, и махалля в те далёкие времена являлась как бы цеховой организацией людей определенной профессии. Со временем в Ташкенте, как и впрочем, других среднеазиатских городах появились такие махалли, как Тюрк махалля, Таджик махалля, Узбек махалля, Конглы махалля. Количество махаллей в городе всё время менялось, разраставшиеся махалли дробились, происходило постепенное отселение избыточного населения на свободные земли.

Государственный деятель, правитель Ферганы, впоследствии основатель империи Великих Моголов Захириддин Мухаммад Бабур в “Бабурнаме” в описаниях военных действий использует термин махалля, как понятие обозначающее самую низшую часть административно-территориального управления. Так, при описании городов Маверауннахра – Самарканда и Кеш (Шахрисабз) он пишет: “вся окружность крепости полностью осаждена махаллями”,  “Андижанский сай проходя через Ошские махалли, входит в Андижан”…[9].

По составу населения махалли были неодинаковы: наблюдалась тенденция к концентрации ремесленников одной специальности, составлявших во многих махаллях большую часть жителей. Наряду с этим имелось много махаллей, где селились ремесленники разных специальностей или же они проживали смешанно с другими слоями населения: торговцами, духовенством, знатью.

Неоднородным было население махалли и в социальном отношении: на одной улице жили богачи и бедняки, знать (ходжа) и простой народ (карача).

При всей неоднородности жителей махалли – их классовом неравенстве, взаимной несвязанности их (в большинстве случаев) отношениями производственными и профессиональными – они были объединены в общину, соединены личными связями, общими интересами, обязанностями, участием в общих делах. Общинный уклад жизни махалли породил систему самоуправления[10].

В прошлом каждое мероприятие махалли проводилось сообща с мирзой и десятниками, избранными с каждой улицы. Пожертвования собирали в основном с махаллинских богачей, успешных предпринимателей и хозяев малых предприятий. Амин и мутавалли мечети составляли список сирот, вдов, безработных, инвалидов и многодетных семей, чтобы во время празднования хайита им раздавали деньги, одежду, пшеницу, резали барана или корову и вешали на видном месте гузара, чтобы нуждающиеся, каждый исходя из своих потребностей, отрезали себе нужный кусок, т.е. животное выставлялось на “раздачу”. На хайит и в каждые пятничные дни в казанах готовилась и раздавалась пища. Из государственных налогов в распоряжение махалли переходила “жузья” (налог на душу населения). Эти средства тратились для благоустройства махалли[11].

Возглавлял  махаллю  – аксакал. До 1886 года должность аксакала была назначаемой городскими властями. Когда край был завоеван Российской империей,  Положением «Об управлении Туркестанского края» институт самоуправления претерпевает некоторые изменения: самоуправление осуществляется на уровне волости и входящем в его состав сельском обществе, а также в махаллях городов, где проживало оседлое население. Волости заведываются волостными управителями, а городские махалли и сельские общества (аксакальства) – старшинами (аксакалами). Согласно Положению волостной управитель избирался на основе двухступенчатых выборов. Оседлое население в волостях избирало пятидесятников, которые избирались сельскими сходами по одному от каждых пятидесяти домохозяйств. Те, в свою очередь, собирались на волостной съезд и избирали волостного управителя.

Сельские аксакалы и аксакалы городских махаллей избирались простым большинством голосов сходом домохозяйств, при условии, что на сходе будут участвовать не менее половины всех домохозяев сообщества.

Как свидетельствуют различные источники, к выборам аксакала и его советников во все времена относились очень серьёзно, понимая, что неудачные избранники причинят общине много неудобств и неприятностей. Аксакал являлся официальным представителем махалли перед городскими властями. На аксакалов возлагались: «приведение в исполнение судебного решения и правительственных распоряжений, обязанность иметь список числа домов и следить за прибылью и убылью населению, наблюдать за своевременным поступлением всех сборов и исполнением повинностей и надзирать за теми, чтобы в обществе не было не разрешенных сборов и неустановленных повинностей»[12]. Помимо этого на аксакалах лежали полицейские обязанности, как например, они производили  дознание, розыски преступников, совершали привод обвиняемых в суд, вручали повестки, объявления.

Волостные управители получали жалованье от 300 до 500 рублей в год, жалованье старшинам (аксакалам) определялся сходом соразмерно величине селения или махалли и его благосостоянию, в размере не свыше двухсот рублей в год.

Заведывание оросительными каналами (арыками) возлагались на арык-аксакалов, а заведывание побочными арыками – на избираемых сходом домохозяйств мирабов. «Мираб обязан содержать вверенные его надзору арыки в полной исправности, в смысле удовлетворения водой всех культурных земель и сбережения воды от излишней траты. Он должен  содержать головы арыков и все сооружения на арыке находящиеся как-то: плотины, водоспуски, подпруды, берега, сливные арыки и осушительные канавы, в полной исправности для правильного действия и наблюдать за поддержанием уровня, как вод, так и дна, озабочиваясь своевременно очисткою арыков от ила, водорослей, трав и т.п»[13]. Мираб, заведывающий арыком, имеющий связь с другими арычными системами, распоряжается самостоятельно в пределах земель избравшего его общества, охраняя при этом установленные обычаем права общества. И мирабы, и  арык-аксакалы, в заведывании водою обязаны были руководствоваться обычаем.

После введения системы выборов на уровне самоуправления царской Россией в Туркестанском крае, постановления сходов и съездов, с точки зрения их целесообразности должны были получить самостоятельную силу, но чиновники колониальной администрации империи  «ввиду некультурности народных масс» проведение этого принципа на практике сочли преждевременным[14]. Поэтому все постановления сходов и съездов подлежали рассмотрению правительства. «Некультурными» же народные массы считались из-за незнания русского языка и культуры русского народа. «На наш взгляд…рассчитывать на туземцев как на просветителей массы не приходится. Распространенный среди туземцев сартский, или вернее тюркский язык крайне мало обработан. Весьма естественно, что среди туземцев, при столкновении с более высокой культурой русских, с расширением их кругозора…своя гнилая «литература» не будет удовлетворять»[15]. Трудно было придумать что-либо более унизительное, глупое и непрофессиональное. Как утверждал Абу Али ибн Сина: “Не взвешенное на весах разума любое знание не может быть истинным, следовательно, это не настоящее знание”.

Впоследствии русское население будет часто возмущаться по поводу того, что у мирабов и арык-аксакалов отсутствуют соответствующие знания в вопросах «инженерии гидравлических установок» (необходимость привлечения западных специалистов), и как можно руководствоваться обычным правом в вопросах водопользования[16]. Но правительство не поддерживало данную идею, и считало, что не может сделать отступление от сложившегося векового порядка[17]. Туркестан не ощущал надобности в замене имеющихся специалистов, правительство поддерживало и охраняло то, что застало при завоевании края.  И «откуда возьмут столько инженеров-гидравликов, когда их на целую Россию поныне не насчитывается и десяти лиц»[18].

Для успешного исполнения вышеуказанных обязанностей необходимо было  иметь достаточное образование, административный опыт, знакомство с местными наречиями и бытом местного населения. Таковые знания отсутствовали у большинства представителей колониальной администрации.

«У нас в последнее время усиленно пропагандируется тот взгляд, что для замещения различных административных должностей в крае, прежде всего и необходимее всего знание местного наречия и высказывается сожаление, что таких лиц очень недостаточно. Не отрицая важности этих знаний, я позволю себе всё-таки отметить некоторую утрировку и преувеличение в этом. Недостаток знаний местных наречий ещё и можно пополнить, пользуясь услугами хорошего переводчика. А чем возможно пополнить недостаток образования, административной опытности и служебного такта ответственных лиц»[19].

Гульчехра Маликова, доктор юридических наук



[1]Ваҳобов А. Давлат ҳокимиятининг маҳаллий бошқарув ва ўзини ўзи бошқариш органлари (Местное управление государственной власти и органы самоуправления) // Ўзбекистон Республикаси мустақил давлат. – Тошкент: Адолат, 1995. – Б. 142-143.

[2]Олламов Я.Й. Саидова Х.А. Фуқароларнинг ўзини ўзи бошқариш ҳуқуқи: назария ва амалиёт масалалари (Право на самоуправление: вопросы теории и практики). Т.: 2006. Б 62.

[3]Гаюпова Ш.О. Ўзбек анъанавий маҳаллаларида демократик жараёнлар (Демократические процессы в традиционных узбекских махаллях). // Ўзбекистон Фанлар академиясининг 60 йиллигига бағишланган республика ёш олимлар илмий конференцияси материаллари. – Т.: 2003. Б.142.

[4]Маънавият юлдузлари (Звёзды духовности). – Т.: 1999. Б.67-68.

[5]Абу Наср Форобий. Фозил одамлар шаҳри (Раздумья о населении идеального города). Т.: “Ўзбекистон миллий энциклопедияси”. 2004. Б.56.

[6]Ўзбекистонда ижтимоий-фалсафий фикрлар тарихидан (Из истории социально-философских идей Узбекистана). – Т.: Ўзбекистон, 1995. Б.67.

[7]Маънавият юлдузлари (Звёзды духовности). – Т.: 1999. Б.97.

[8]Ғуломов М. Маҳалла – фуқаролик жамиятининг асоси (Махалля – основа гражданского общества). – Т.: Адолат, 2003. Б.23.

[9]Заҳириддин Муҳаммад Бобур. Бобурнома (Бабур-наме). – Т.: Ўқитувчи, 2008.Б.29.

[10]Сухарева О.А. Квартальная община позднефеодального города Бухары. 1976.

[11]БобоқуловС. “Маҳалла тарбия ўчоғи” (Махалля – очаг воспитания).//Ҳаёт ва иқтисод. №3. 1992.

[12] Положение об управлении Туркестанского края. Ташкент. 1903. С.54.

[13] Положение об управлении Туркестанского края. Ташкент. 1903. С.41-42.

[14] К вопросу о реформе управления Туркестанским краем. //Туркестанские ведомости. 1февраля, 1909.

[15]Н.Лыкошин. О туземной литературе//Туркестанские ведомости. 7 декабря, 1900.

[16] Н.Дингельштедъ. Пользование водою по обычаю.//Туркестанские ведомости. 28 апреля, 1887.

[17] См.: тамже.

[18] Н.Дингельштедъ. Пользование водою по обычаю.//Туркестанские ведомости. 28 апреля, 1887.

[19]С.Граменицкий. Открытый вопрос.// Туркестанские ведомости. 16 января, 1909.