Нужен запрос на единую экспертную площадку

internetЭксклюзивное интервью

директора политического центра «Север-Юг» (Россия)

Алексея Власова для «e-center.asia«

Алексей Викторович, Вы представляете российское экспертное сообщество, которое активно присутствует в информационном пространстве Казахстана и ряда других Центрально-Азиатских республиках. Можно ли говорить о наличии некоего «стратегического партнерства», «особых отношений» между экспертами наших стран? 

Я бы не сказал, что российское экспертное сообщество так уж активно присутствует в информационном поле ЦАР и Казахстана. Кроме нашего Центра, ситуацию в регионе анализируют эксперты РИСИ, но они больше работают по Кыргызстану и Таджикистану, несколько экономических центров при РАН РФ, отдельные эксперты МГИМО. Есть еще Ассоциация приграничного сотрудничества.

Из конкретных имен могу назвать Грозина, Казанцева, Собянина, Князева, Куртова, Дубнова. Юрий Солозобов работает в особом жанре. Вот и все.

Ни один российско-казахстанский экспертный клуб или форум так толком и не заработал. Хотя при Маулене Ашимбаеве в АП РК такие шаги предпринимались. Поэтому сложно говорить о стратегическом партнерстве между экспертами. Есть устойчивые научные связи между отдельными учеными, или Центрами (КИСИ-РИСИ), но нет никакой системы. Почему? Потому что у таких проектов должен быть постоянный «заказчик» — лучше всего, одновременно, и с той и с другой стороны. Должен быть элитный — «евразийский» запрос на единую экспертную площадку. А такого запроса нет. Значит и все создаваемые структуры работают в «фоновом режиме» — чтобы было.

Как Вы полагаете, есть ли предпосылки для дальнейшего наращивания российского «экспертного присутствия» на публичном поле Казахстана? Есть ли смысл формировать экспертное измерение евразийской интеграции?

Я в это не очень верю. Особенно смешно было читать измышления Г.Ергалиевой о том, что Россия «зальет» деньгами экспертное и информационное пространство РК. Как раз, наоборот, я вижу, что на уровне фундамента экспертного поля, Москва теряет свои позиции. Посмотрите CV любого из студентов — политологов алматинских вузов — курсы при НАТО, летние школы в заштатных американских университетах. Так и формируется новое направление сетевых и экспертных коммуникаций. Все с точностью до наоборот — на смену российским экспертам-коллегам, те молодые эксперты казахстанцы, которым сейчас 20-25 лет получат в партнеры западных аналитиков, а не экспертов из МГИМО и МГУ. А по поводу экспертного сопровождения евразийского проекта — с этого и нужно было начинать. Провести очень серьезную совместную работу российских, белорусских и казахстанских экспертов. С тем, чтобы представить позиции экономистов, социологов, политологов высшему руководству наших стран. К сожалению, у нас с вами одна проблема — принимается решение, а потом вступают в игру комментаторы, задача которых «обосновать», а не  рекомендовать.

Что Вы можете сказать о качестве информационно-аналитического сопровождения евразийской интеграции, а именно экономической интеграции? Создается впечатление, что экономическая интеграция не состоялась и даже «трещит по швам».

Что касается информационного продвижения евразийской интеграции, то никто особо и не занимается этим вопросом. Все идет так, как будто есть полная уверенность в скорой и окончательной победе евразийского проекта. А если в медиа-поле доминируют противники интеграции, то стоит ли удивляться, что создается обратное впечатление — полного провала. Вопрос в эффективности и системности информационной политики. В ее приближенности к интересам простых людей, которые должны понимать — а они-то что получат от интеграции? Нет пока на этот вопрос внятного ответа.

В России имеются серьезные научно-исследовательские структуры, занимающиеся макроэкономическим планированием, математическим моделированием и стратегическим прогнозированием. Неужели ни одна из них не могла предупредить руководство трех стран — России, Казахстана и Беларуси — о негативных последствиях, которые мы сейчас испытываем?

Есть разработки ЕБРР — там прописана достаточно оптимистическая перспектива. Те сложности, которые мы испытываем сейчас рассматриваются как неизбежные проблемы «переходного периода».

Как Вы оцениваете перспективы формирования альтернативных Евразийскому экономическому союзу интеграционных трендов в странах Центральной Азии?

Я не вижу пока возможностей для реализации подобных проектов. Особенно, учитывая отношения между Ташкентом и Бишкеком, Ташкентом и Душанбе. Ни один интеграционный проект в рамках ЦАР за последние 20 лет так и не заработал.

Как Вы могли бы прокомментировать текущие отношения России с Украиной и Беларусью? Недавно Александр Лукашенко высказал претензии в адрес Кремля по поводу воспрепятствования продвижению на рынки России и Казахстана. В то же время насколько адекватен экономический шантаж российского руководства в отношении Украины?

Про Лукашенко можно и не говорить. Александр Григорьевич не будет рвать отношения с Москвой, поскольку экономика страны во многом зависит от преференций, получаемых из России — «милые бранятся — только тешатся» — гласит наша пословица. Даже история с «Уралкалием», это, прежде всего, конфликт конкретных персон, а не кризис в межгосударственных отношениях.

По Украине скажу кратко — вся российско-украинская политика, это конфликт интересов бизнес-структур. Причем это и внутриукраинский конфликт тоже. Без понимания этих реалий сложно выстроить адекватный взгляд на причины и возможные последствия таможенной войны.

 Как Вы оцениваете интеграционные перспективы в Центральной Азии без участия внешних сил — России, Китая, Турции, США и др.? Ведь в плане обеспечения продовольственной, водной и энергетической безопасности Центрально-Азиатский регион является самодостаточным.

Безусловно, это так. Но мы же видим как складываются отношения в водно-энергетической сфере между странами региона. Еще раз повторюсь, за 20 лет ни один крупный интеграционный проект так и не заработал. Что этому мешает? Не только влияние внешних сил, но и чрезмерные амбиции региональных элит — их неспособность договариваться.

Таможенный союз России, Казахстана и Беларуси был запущен в июле 2010 года. Как теперь, по прошествии трех лет его функционирования, Вы оцениваете промежуточные итоги и дальнейшие перспективы евразийской экономической интеграции с учетом сегодняшних трудностей? 

Вступление Армении в зону влияния ТС — сильно изменит расклад. Не в экономической сфере, конечно, а в восприятии перспектив интеграционного модуля. Особенно с точки зрения расширения состава участников. Для Владимира Путина это очень большой успех. И я думаю, что Москва и Астана выйдут на подписание документов по Евразийскому Союзу в намеченные сроки — 2014-15 год.

А насчет промежуточных итогов говорить очень сложно — огромное число изъятий не позволяют однозначно говорить о реальности ТС — это пока еще проект «с взаимными послаблениями». Когда, по образному выражению Кайрата Келимбетова, мы закопаем все скелеты в шкафу — вот тогда и начнется реальная работа по созданию евразийской экономики.