Транскаспийский газопровод: проблемы и перспективы

4ae54038-83de-4d9f-bccf-1ec2fa94c91bИстория Транскаспийского газопровода (ТКГ) насчитывает уже больше 20 лет. Этот газопровод должен связать по дну Каспийского моря богатый газом Туркменистан с Азербайджаном и далее через Грузию и Турцию с европейскими потребителями. Сама идея могла появиться только после распада СССР, когда новые независимые государства стали искать возможности для становления своей независимости и начали самостоятельно искать внешнеэкономических партнеров. За 20 лет обсуждения проект пережил много разных периодов: от бурного интереса со стороны участников до полного забвения. Зимой 2011-2012 гг. проект, казалось, переживал период второго рождения. Особую роль здесь сыграла активная политика европейских дипломатов, которые провели несколько раундов переговоров с руководством Азербайджана и Туркменистана. Но резкое ухудшение азербайджано-туркменских отношений, внезапно произошедшее в июне 2012 года, как минимум отложило реализацию  газопровода на неопределенный срок. Глобальные и региональные процессы в настоящее время также не способствуют строительству ТКГ. Перспективы вывода войск НАТО из Афганистана и возможная дестабилизация в этой стране, которая граничит с Туркменией, несет серьезные  террористические риски. Рост напряженности вокруг ядерной программы Ирана и высокая вероятность военного разрешения проблемы также негативно влияют на деловую атмосферу в регионе и не способствуют запуску дорогостоящих инвестиционных проектов. Нельзя  списывать со счетов и «сланцевую революцию» в США, которая уже в ближайшие годы может окончательно поменять ситуацию на газовом рынке ЕС, на который так стремится Туркмения. Поэтому, несмотря на многочисленные экспертизы, конференции и меморандумы, проект так и не перешел в стадию реализации. Вероятнее всего ТКГ не будет построен в ближайшей и среднесрочной перспективе.

 

Транскаспийский газопровод стал одним из приоритетных проектов для западных политических кругов еще до начала работы стратегических для региона нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум. Главная миссия ТКГ заключалась в том, чтобы обеспечить доставку туркменского, а в будущем узбекского и казахстанского газа на европейский рынок в обход России и Ирана. Все эти проекты вписываются в так называемый Южный энергетический коридор, имеющий своей целью, в том числе, и снижение российского влияния в регионе Каспийского моря. Но несмотря на серьезную заинтересованность Туркменистана и западных стран, проект так и не был реализован.

 

Европа сделала очередную попытку запустить Транскаспий

В последние годы инициативу по продвижению энергетических проектов в регионе и в том числе ТКГ в основном проявляла Европейская комиссия. Для Брюсселя первоочередной задачей было и остается обеспечение стабильных поставок энергоресурсов и снижение зависимости от импорта российского газа.

 

На определенном этапе усилия европейских дипломатов выглядели достаточно успешными. Особенную активность проявлял спецпредставитель Еврокомиссии по Южному Кавказу Питер Семнеби. По итогам его многочисленных поездок в 2011-2012 гг. в регион и его переговоров с президентами Азербайджана и Туркменистана, стороны демонстрировали близость позиций по проекту. Интересно, что при реализации ТГК соседи были даже готовы отложить до лучших времен решение вопроса вокруг спорного месторождения «Сердар» («Кяпаз» в азербайджанском варианте), которое находится на границе секторов двух стран. Долгое время именно разные подходы к этому вопросу являлись главным камнем преткновения в отношениях соседе [1]

 

Общему продвижению проекта способствовало и заметное потепление азербайджано-туркменских отношений после прихода к власти в Туркменистане Гурбангулы Бердымухаммедова. На этом фоне был дан старт строительству внутреннего газопровода «Восток-Запад» в Туркменистане, который должен соединить богатые газом восточные месторождения с побережьем моря, и в перспективе мог бы стать важным звеном глобального энергетического маршрута.

 

Казалось, что проект как никогда близок к началу реализации. Но все изменилось в середине июня 2012 года. Туркменистан неожиданно начал проводить сейсмическую разведку в районе спорного месторождения «Сердар» («Кяпаз»), отправив туда исследовательское судно. Острота ситуации заключалась не только в том, что в активной фазе в этот момент находился переговорный процесс по вопросу строительства ТКГ. У Баку и Ашхабада есть взаимные обязательства не начинать разведку и разработку спорного месторождения в одностороннем порядке, до окончательного решения [2]. В ответ на демарш соседа корабли азербайджанских ВМС вынудили туркменское судно покинуть район месторождения. После этого в течение двух недель продолжалась война на уровне дипломатических нот протеста. Конфликт постепенно сошел на нет, и двусторонние отношения вернулись к нормальному состоянию. Но вот вопрос реализации ТКГ, вероятнее всего, снят с повестки дня на неопределенный срок [3].

 

В экспертной среде рассматривалось несколько версий причин произошедшего. Одна из них связывается с неготовностью Туркменистана выполнять взятые на себя обязательства перед ЕС в рамках строительства газопровода. Возможным подтверждением этой версии является заведомая авантюрность начала исследований, учитывая тот факт, что республика, по оценкам экспертов, не располагает техническими возможностями самостоятельно проводить разведку и добычу нефти на глубоководных месторождениях на Каспии. Поэтому начало работ на спорном участке было инициировано, скорее всего, не с целью реального изучения запасов «Сердара», а чтобы спровоцировать  конфликт с Азербайджаном.

 

Другая версия, особенно популярна в азербайджанской политологической среде и связана с «рукой Москвы». Действительно Россия крайне не заинтересована в строительстве подводного газопровода на Каспии, но существующий уровень отношений между Россией и Туркменистаном не дает оснований предполагать, что именно официальная Москва убедила Гурбангулы Бердымухаммедова отказаться от ТКГ. Если говорить о влиянии внешних игроков, то в настоящее время очень существенно китайское присутствие в энергетическом секторе Туркмении, и если кто-то и мог инициировать отказ от реализации проекта, то скорее официальный Пекин[4].

 

В целом как отмечают специалисты, в случае решения всех политических противоречий технически проект реализуем и за довольно короткие сроки. Министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев оценил стоимость прокладки 300-километровой трубы по дну Каспия в $1-2 млрд., а строительство, по мнению аналитиков, займет не  более 1,5 лет. [5]

 

Чем дальше, тем сложнее

Несмотря на кажущуюся близость реализации, у Транскапия есть множество фундаментальных барьеров, препятствующих его строительству.

 

Во-первых, не урегулирован  юридический статус Каспийского моря. Пока нет окончательной договоренности между Азербайджаном и Туркменистаном о том, как они поделят свои сектора. Значит не совсем ясно, где будет заканчиваться зона ответственности Туркмении и начинаться азербайджанская. Более того, соседние страны, в первую очередь Россия и Иран, настаивают, что любые глобальные, трансграничные проекты должны реализовываться с согласия всех пяти прикаспийских стран, так как они касаются всех.

 

Во-вторых, экологический фактор. В мире построено большое количество морских газопроводов. То есть существует вполне успешный мировой опыт строительства таких сложных проектов. Но Каспийское море замкнутое, не имеет связи с Мировым океаном, а кроме того, находится в зоне повышенной сейсмической опасности. Ежемесячно в акватории моря фиксируются землетрясения различной мощности, чаще всего в прилегающем к Азербайджану секторе, в месте предполагаемой прокладки газопровода. И хотя Азербайджан имеет большой опыт прокладки подводных трубопроводов, но в случае с ТКГ речь идет о магистральном газопроводе, мощность которого будет на уроне 10 млрд. куб. метров газа в год, что существенно превосходит существующие подводные проекты с месторождений на Каспии.

 

В-третьих, есть геополитический фактор. Ряд региональных и глобальных игроков не заинтересованы в выходе центральноазиатского газа на европейский рынок. Среди них Россия, Иран и Китай. Более того, в ближайшей и среднесрочной перспективе проект не выгоден одному из его главных потенциальных участников Азербайджану. Дело в том, что на  нынешнем этапе развития своей газовой сферы Баку не заинтересован в появлении даже небольшого объема туркменского газа на рынках юга Европы, так как республика пытается найти там свою нишу. Особенно это важно в условиях подготовки долгосрочных контрактов по месторождению «Шах-дениз – 2». Поэтому Азербайджан изначально являлся достаточно пассивным участником процесса в реализации Транскаспийского газопровода. Но в перспективе республика крайне заинтересована в реализации своего транзитного потенциала и в будущем планирует поддержать проект, при учете разрешения спорных вопросов. Вместе с тем, как отмечают эксперты из Азербайджана, существующие и проектируемые трубопроводные проекты, которые сейчас стоят на повестке дня в рамках Южного энергетического коридора, Азербайджан-Грузия-Турция-юг Европы,  рассчитаны только на азербайджанский газ, а расширение мощностей под туркменское сырье на всем протяжении потребует дополнительных инвестиций.

 

Экономика против проекта

 

Экономические параметры проекта также играют против Транскаспия. Несмотря на организацию многочисленных конференций, форумов, проведение ряда технико-экономических обоснований проекта, так и не была озвучена хотя бы приблизительная стоимость транспортировки газа из Туркменистана до европейских потребителей. Плечо доставки получается огромное. Предполагается, что туркменский газ должен сначала пройти по внутреннему газопроводу «Восток-Запад»[6], а это как минимум 750 километров. Потом 300 километров по подводному ТКГ, затем уже по системе существующих газопроводов, идущих из Азербайджана через Грузию в Турцию (Баку-Тбилиси-Эрзурум)  — 940 км. Дальнейший маршрут также еще находится в стадии строительства. Это турецко-азербайджанский Трансанатолийский газопровод TANAP протяженностью 1790 км, его мощность должна составить 16 млрд. и он будет построен к 2018 году [7]. Далее газ в ЕС пойдет по одному из возможных трубопроводов: «Набукко-вест», «Набукко» или Трансадриатическому. Если предположить, что будет выбран проект «Набукко-вест», длина которого составит около 1300 км[8], то плечо доставки от поставщика до распределительной точки в ЕС составит более 5 тыс. километров. Очевидно, что стоимость транспортировки будет включать достаточно значительную инвестиционную составляющую для тех участков, которые еще не построены.

 

Есть и другие препятствия. Экономический и финансовый кризис в ЕС привел к тому, что стали пересматриваться долгосрочные прогнозы потребления энергоресурсов, в том числе газа. Европейское объединение газовых компаний Eurogas снизило свой же долгосрочный прогноз потребления газа, учтя в нем влияние глобального кризиса и ожидаемые результаты энергетической политики ЕС Согласно новым оценкам, потребление газа в странах Европейского союза в 2030 году вырастет до 500 млн. тонн нефтяного эквивалента с 406 млн. тонн (484 млрд. кубометров) в 2009 году, эта оценка на 20% ниже предыдущего прогноза.

 

Необходимо учитывать, что за европейский рынок в последнее время ведется ожесточенная борьба поставщиков газа. Рост конкуренции наблюдается не только среди традиционных поставщиков трубопроводного газа России и Норвегии, но и игроков СПГ газа в первую очередь Катара, который в условиях «сланцевой революции» в США перенаправил большую часть своего газа в Европу. Эксперты и участники рынка не исключают, что в перспективе США могут начать экспорт СПГ газа, так как на сегодняшний день он стоит в Северной Америке на 70% дешевле, чем в Европе[9].

 

Таким образом, развитие глобального энергетического рынка и изменения на рынке газа ЕС не способствуют росту заинтересованности в реализации дорогостоящих проектов для поставок газа из середины Евразийского континента, пусть даже и в этом есть серьезная политическая заинтересованность.

 

Напряженность вокруг Ирана и вывод войск НАТО из Афганистана создают неопределенную ситуацию для реализации крупных проектов.

 

Но помимо сугубо экономических препятствий на пути реализации Транскаспийского газопровода существуют еще и проблемы региональной безопасности. Во-первых, конечно же, напряженность вокруг Исламской республики Иран.  Итоги ближневосточного турне нового министра обороны США Чака Хэйгела, состоявшегося в апреле 2013 года, по оценкам экспертов, дают явный сигнал Ирану о том, что США не исключают силовой сценарий разрешения ядерной программы республики [10]. Так, было объявлено о готовящихся сделках по продаже американского оружия ближневосточным союзникам на сумму около 10 млрд. долларов. Ситуация вокруг Исламской Республики Иран (ИРИ) с каждым днем становится все напряженнее. С 1 июля 2012 года объявлено эмбарго на поставку иранской нефти в Европу, ранее под санкции попал Центробанк ИРИ. На фоне роста экономического давления на Тегеран, в прессе все чаще появляются «утечки» из оборонных ведомств Израиля и США о готовящемся военном ударе. Полным ходом идет создание системы ПРО в Персидском заливе с целью защиты от иранских ракет крупных городов, нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих объектов. В рамках этой программы Кувейту были поставлены средства ПВО на сумму 4.2 млрд. долларов, включая  60 ракет «Пэтриот» PAC-3. ОАЭ с 2008 года купили у США оружия на 12 млрд. долларов, в том числе два противоракетных комплекса THAAD. К настоящему моменту у Саудовской Аравии в наличии уже есть серьезный арсенал систем «Пэтриот». Необходимо также учитывать элементы существующей противоракетной системы, расположенные на военных кораблях и сухопутных базах США в регионе[11].

 

Страны Персидского бассейна в спешном порядке ищут возможности для сохранения экспорта энергоресурсов и импорта продовольствия и пресной воды, большая часть которых проходит именно через пролив[12]. Налицо системная подготовка военного удара США, Израиля и их союзников по Ирану.

 

Очевидно, что США и их союзники в регионе готовятся к самым радикальным сценариям разрешения противостояния с Ираном. Но даже нынешняя напряженность отрицательно влияет на инвестиционный климат, в том числе на перспективы строительства Транскаспийского газопровода, учитывая, что Иран и Туркменистан соседи.

 

Аналогично негативным образом на стабильность в регионе влияет ситуация в Афганистане и перспективы вывода войск НАТО в 2014 году. Существуют серьезные сомнения, что правительство Хамида Карзая при ограниченной поддержке небольшого контингента американских войск сумеют эффективно противостоять движению Талибан и другим радикальным исламским группам. Туркмения также имеет довольно протяженную границу с Афганистаном, поэтому любые негативные сценарии там привносят риски для экономических проектов Ашхабада.

 

***

Совокупность политических, экономических факторов, аспектов регионально безопасности не дают оснований прогнозировать реализацию Транскаспийского газопровода в ближайшей и среднесрочной перспективе.

 

Использованные источники:

  1. http://www.ng.ru/courier/2011-05-30/9_nabucco.html?mpril
  2. http://m.oilcapital.ru/upstream/167454.html
  3. http://www.casfactor.com/rus/news/3149.html
  4. http://east.terra-america.ru/neft-i-zapadnaya-diplomatiya.aspx
  5. http://www.kommersant.ru/doc/2178605
  6. Магистральный газопровод Восток-Запад строится
  7.  http://www.turkmenistan.gov.tm/?id=1166
  8. http://kavkasia.net/Azerbaijan/2013/1365500825.php
  9. http://www.oilcapital.ru/transport/204582.html
  10. http://kommersant.ru/doc/2182474
  11. http://iran.ru/news/analytics/87248/Blizhnevostochnoe_turne_Chaka_Heygela_Antiiranskiy_alyans_sosredotachivaetsya

«Независимая газета» от 10 августа 2012.

С.А. Притчин

научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, 

Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН,

кандидат политических наук